ОЛЕГ ГАЗМАНОВ: «АМЕРИКАНЦЫ НАЗВАЛИ МЕНЯ САМЫМ НЕВЕЗУЧИМ АРТИСТОМ…»


ОЛЕГ ГАЗМАНОВ

ОЛЕГ ГАЗМАНОВ

Это случилось после Черноморских гастролей. Концерты закончились, но я решил задержаться — друзья обещали прогулку на катере. Наша компания села на кораблик и отправилась в путь. День плавно перешел в вечер, вечер — в ночь. Было очень душевно: мы готовили мидий, ловили рыбу и в конце концов встали на якорь довольно далеко от берега. Олег Газманов: «Американцы назвали меня самым невезучим артистом…» Тьма вокруг непроглядная. Народ сидит за столиками, пьет, закусывает и никак не может наговориться. Я решил искупаться. Подошел к борту, прыгнул, — и в этот момент капитан дал команду сняться с якоря и идти к берегу.

Я вынырнул, оглянулся и увидел, что катерок потихонечку уходит. Меня никто не хватился… Я не из пугливых, но стало как-то не по себе: до берега далеко, темное небо, черная вода, тишина. На горизонте мелькали огоньки, и я поплыл в их сторону. В моей жизни и до этого было немало случаев, когда я находился на волосок от смерти. В детстве, например, два раза тонул. Впервые такое случилось, когда еще не умел плавать: мы с ребятами долго шлепали по дну лесного озера, в конце концов угодили в омут, и я лишь чудом выбрала на берег.

В послевоенном Калининграде было полно оружия. Пацаны лазили по развалинам в поисках автоматов и гранат — на нашей улице половина ребят покалечилась или поубивала себя раскуроченными снарядами. Их преследовал какой-то злой рок и я до сих пор поражаюсь тому, что не получил ни одной травмы. У меня было ощущение, что вскоре и я попаду под этот каток. Но мы переехали на другую улицу.

На сайте YouTube обо мне есть целый ролик. Его собрали американцы, и ведущий называет меня «самым невезучим российским артистом» — со мной, дескать, постоянно что-то случается. Это сущая правда, и если бы американские журналисты лучше знали мою биографию, то проиллюстрировали свой материал не только тем, что попало в прямой эфир, когда я был уже известным певцом, но и примерами из моего детства. Об этом я думал, когда плыл к еле видневшемуся вдали черноморскому берегу: в раннем детстве — оно прошло на берегу Балтийского моря — едва не сжег и самого себя, и весь наш дом.

Мы тогда жили в старом немецком домике на территории военного госпиталя. Немцы строили очень интересно: в нашем двухэтажном краснокирпичном бараке с черепичной крышей на каждую семью приходился один подъезд — точь-в-точь сегодняшний таунхаус. Наша квартира находилась на втором этаже, первый занимали соседи. Подвал был общим — там хранили уголь для печей. Еще у нас была маленькая мансардная комнатенка, там я зачитывался Фенимором Купером, Сервантесом. Хотя она не отапливалась, меня было невозможно оттуда выкурить: из мансардного окошка открывался великолепный вид на окрестные сады.

В четыре-пять лет я часто оставался дома один и играл в свою любимую игру. Из оставшихся от немцев кресел строил шалаш, занавешивал тряпками и устраивал себе уголок, маленькую пещерку — кто не строил в детстве что-то подобное? Поскольку в пещерке было темновато, я зажигал свечку. Однажды она оказалась чересчур близко к занавескам, и они загорелись. Да так шустро, так быстро! Я еще не понимал, что пожар — вещь очень опасная, но мне стало не по себе. Звать на помощь я побоялся и попытался избавиться от неприятности самым простым способом: вышел в другую комнату, горящую мансарду закрыл на ключ и лег спать. Проснулся оттого, что в дверь громко стучали. В конце концов ее выломали, меня разбудили и отлупили. Сгорел дубовый паркет, пострадали шкафы, но особенно сильного пожара не случилось. Обошлось без жертв.

Позже я притащил домой немецкую противопехотную мину. Она была совсем ржавая, и я начал ее зачищать. Тогда еще был жив отец, он увидел, как я сбиваю с мины окалину, и задал мне хорошую трепку. Потом я приволок домой немецкий станковый пулемет, взгромоздил его на подоконник и стал сбивать ржавчину со спусковых механизмов. В итоге он свалился мне на ногу, раздробил палец, и маме пришлось вести меня к врачу — благо мы жили на территории госпиталя. Когда я в первый раз пошел в школу, в меня врезалась пьяная женщина на мопеде. Мама на руках километр несла меня до госпиталя. Врачи обомлели: «Опять Олега принесли!».

И так всю жизнь…

В конце восьмидесятых на фестивале в турецком городе Чешма я проломил сцену. Все происходило в древнем амфитеатре, рассчитанном па десять тысяч зрителей, я пел «Долю» и «Морячку». В «Морячке» я решил в качестве «шоу» исполнить тот же трюк, что и в «Эскадроне»: сделать сальто. Но турецкая сцена, как оказалось, не рассчитана на безумные прыжки российских артистов. Я собирался опробовать номер на генеральной репетиции, но на нее, как на концерт, продавали билеты. И вот сидят зрители, я вышел, запел, девчонки-турчанки из бэк-вокала подпевают: «Ты мориачка, я мориак!..»

Жара за тридцать, а я пою в шинели и тельняшке. На середине песни снимаю с себя шинель, разбегаюсь, прыгаю — и… пробиваю сцену из толстого красивого ДСП. Проваливаюсь, но не до конца, а зависаю на локтях. Зрители в шоке — артист прыгнул и исчез, лишь голова над сценой торчит. Смотрю вниз, а там… примерно три этажа и какая-то арматура навалена. Если бы я совсем провалился, больше бы точно не пел…

Выбираюсь и чувствую: в ботинке что-то хлюпает… Но песню все-таки допел и пошел за кулисы. В гримерной поднимаю штанины — кровь хлещет… Я содрал всю кожу с голеней об обломки пола. А зрители хлопают, им понравилось, они думают, что так было задумано. Мне кое-как ноги забинтовали, и я выбежал на поклоны. На следующий день — основное выступление. Ко мне подходит менеджер: «No jump, please!» Я кивнул, а сам думаю: «Хрен вам! Прыгну, только не буду так сильно ногами отталкиваться». Публика была в экстазе.

А эта история случилась со мной в прямом эфире, когда я давал интервью. Ведущая сидела напротив, рядом — писатель Григорий Остер. Поначалу все шло хорошо, вдруг вижу — глаза журналистки округлились от ужаса. В следующую секунду я получил страшный удар по затылку. Меня отбросило на стол, хлынула кровь, и если бы не высокая металлическая спинка стула, в этой студии моя карьера и закончилась. На меня упал большой, двухсоткилограммовый, набитый бутафорскими вещами шкаф. Каким образом он завалился, так никто и не понял. Врач, зашивавший мне голову в травмпункте, сказал: если бы удар пришелся на пару сантиметров левее, доктор мне уже не понадобился.

Олег Газманов: «Американцы назвали меня самым невезучим артистом…»Сразу после этого я поехал на гастроли в Прибалтику, но выдержал только два концерта: стоило взять высокую ноту, начинала болеть голова. Вскоре выяснилось: у меня сотрясение мозга. На юбилее «Артека» меня чуть не убило током. В свое время я выиграл региональный чемпионат по спортивной гимнастике среди школьников и получил путевку в «Артек». Спустя много лет меня пригласили туда на праздник. Я приехал с Махмудом Эсамбаевым, космонавтом Алексеем Леоновым и прочими знаменитостями.

Меня попросили побеседовать с ребятами. Беру микрофон, мне какие-то вопросы задают… Подъезжает передвижная телеустановка, подходит корреспондент — просит разрешения снять нашу беседу. Телевизионщикам не хватало звука, они раскатали кабель, поставили на стойку второй микрофон, а аппаратура, как вскоре выяснилось, не заземлена. Я автоматически взялся рукой за микрофон, и тут последовал самый мистический эпизод в моей жизни.

Я оказался в точке, где не было ни цвета, ни запаха, ни звука. Я не знал, где нахожусь, не чувствовал ни боли, ни огорчения, ни радости… Но сознание меня не покинуло, я понимал: тут могу оставаться бесконечно долго — века, тысячелетия, и мне будет хорошо. Потом со мной заговорил очень спокойный голос, даже не голос, скорее мое сознание воспринимало чью-то мысль. Речь шла о том, что я могу остаться на земле, а могу уйти. Но для того чтобы остаться, я должен понять, что меня здесь держит. Я задумался; причем казалось, что все происходит как-то очень медленно. Я вспомнил, что не дописал последний альбом. Осталось несколько песен, было бы неправильно бросить работу неоконченной… Внезапно я вышел из этого пространства и увидел себя сверху.

Картинка была совершенно четкой: я лежал внизу, на асфальте, из затылка сочилась кровь. Вокруг бегали люди, все суетились, никто не понимал, что случилось. Зато мне все было ясно: это удар током, а они, дураки, ничего не делают, чтобы мне помочь! Мои руки сжимают оба микрофона, и я понимаю: от одного надо немедленно избавиться, иначе не выжить. Я должен — сверху это было хорошо видно — правой ногой ударить по стойке микрофона. Она отлетит, и тогда я освобожусь. Я дрыгнул ногой, попал по стойке, она упала, и я пришел в себя.

Окружающие помогли мне подняться, я встал, окровавленный и злобный, ощупал затылок и потребовал, чтобы меня отпустили. Посмотрел на побелевшие лица ребят, поднес к губам второй микрофон, который оставался в руке, и сказал: «Из этого следует, что артековца током не убьешь!»

Меня погрузили в машину и отвезли в гостиницу. Я тут же хлопнул стакан коньяка. Все это, конечно же, предупреждение. Посланный свыше знак, повод задуматься, так ли я все делаю, правильно ли живу… Но в ту ночь, когда я оказался один в волнах Черного моря, меня занимали совсем другие мысли. Я убеждал себя, что акулы вроде здесь не водятся, но все равно было жутковато… Пережевывая эту мысль, потихонечку плыл к берегу, который, казалось, не приближался.

Внезапно я почувствовал: около меня кто-то есть, причем очень крупный. Предположил самое плохое: из Средиземного моря специально приплыла акула и сейчас начнет меня жрать. Я приготовился защищаться, но неизвестное существо не нападало, а неторопливо плавало вокруг. С большой опаской до него дотронулся: ощущение было такое, будто это огромная резиновая калоша. Я с облегчением вздохнул: дельфин! Осмелев, взялся за плавник, дельфин слегка поддал обороты и потащил меня к суше. До берега я добрался за считанные минуты, вышел на дорогу в одних плавках, мокрый, но совершенно счастливый и потопал в сторону города. Ребята, с которыми я отправился на морскую прогулку, тем временем прочесывали Черное море чуть ли не с водолазами. Они искали меня полночи, а я тем временем уже был в гостинице.

Я рассказал лишь несколько эпизодов из своей жизни, на самом деле такого рода случаев было значительно больше. Но тем не менее считаю себя счастливым человеком: жив, здоров, а то, что не раз попадал в опасные переделки, научило ценить каждое мгновение бытия. Я встречаю вместе с детьми осень и весну, рассветы и закаты, радуюсь жизни. Пишу новые стихи и не забываю благодарить моего ангела-хранителя.

Источник: Караван историй

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s